Category: искусство

Наш орёл

Об утопшем пидоре... Ну и хрен с ним!

Оригинал взят у general_ivanov в Об утопшем пидоре
"Художник", "писатель", "поэт", "режиссёр", "артист", "перформансист", "мастер перевоплощений", "видный деятель современного искусства", оппозиционер Влад Мамышев-Монро нажрался в стельку, добавил наркоты и утонул в бассейне глубиной около метра.

Не сомневаюсь, что оппы станут обвинять Кровавую Гэбню.
Поскольку Мамышев был стопроцентно рукопожатным. Открытый бисексуал. Трансвестит. Экс-клиент дурдома с диагнозом "психопатия". Наркоман (осуждённый условно за приобретение и хранение героина). Алкоголик. Оккультист. Лауреат премии Кандинского. Участник кощунственной выставки "Осторожно религия!". Автор "перформанса" с "альтернативным крестным ходом". Подписант обращения "Путин должен уйти" под номером 21194. Фигурант гомосяцкого справочника "69. Русские геи, лесбиянки, бисексуалы и транссексуалы. Краткие жизнеописания выдающихся россиян и современников". Бывший любовник дочери Березовского, наркоманки Елизаветы (и, одновременно, её тогдашнего жениха, архитектора-торчка Ильи Вознесенского), помершего от СПИДа питерского "художника" Тимура Новикова и целого ряда других "художников-перформансистов". Друг Марата Гельмана и Артемия Троицкого (Майданика).






Из интервью:
Collapse )



Гельман скорбит:
"Влад — акционист, он использовал собственное тело как холст, реализовывал различные образы, но при этом оставался собой, Мамышевым-Монро. Некая легкость, с которой он это делал (не знаю, была ли она обманчива), в искусстве очень ценится. Хорошо, когда удивительные результаты достигаются «без пота».

В 1999-м в Гельман-галерее он делал проект, посвященный Любови Орловой. Его первый и самый известный образ — Мэрилин Монро, и она дала ему второе имя, но он часто говорил, что будь другие обстоятельства, Любовь Орлова была бы более известной и яркой звездой.
Влад был первым и самым ярким в России представителем движения «искусство как образ жизни». В нем не было разделения на частное лицо и художника: здесь он ест, спит, гуляет, а вот здесь — творит, рисует. Мамышев-Монро начал делать произведение искусства из собственной жизни.
Думаю, что долгое время там, где был Мамышев, и на тех выставках, где мог быть Мамышев, останется пустое место. Мы будем физически ощущать его отсутствие
"


И "Сноб" скорбит:
"Он был слишком прекрасен и фантастичен для обычного, по определению скучного человека. И скорбь по поводу его гибели на Бали (этот остров он в последние годы предпочитал России) хоть и неизбежна, но как-то неуместна. Лучше бы заменить поминки тем самым воображаемым необыкновенным концертом в Кремле: «Выходит Зыкина — поет охуительно, Выходит Орбакайтэ — кричит: “Ласкайтэ меня, ласкайтэ!”»"

И Канделаки:
"Погиб художник Влад Мамышев-Монро. Ужасная новость. Не стало одного из самых ярких деятелей современного искусства. Светлая память..."

Когда ЭТИ скорбят, мы радуемся.




P.S.

Ещё одна участница кощунственной выставки "Осторожно, религия!" - "художница" и "поэтесса" Анна Альчук (Михальчук) - сдохла ровно 5 лет назад, 21.03.2008. И тоже утонула. Только не на Бали, а в Берлине, в реке Шпрее.

Интересно, в каком бассейне/реке выловят трупак Гельмана?


.

Наш орёл

Сделай сам холокост



Варшавский Музей современного искусства приобрел "Концлагерь" Збигнева Либеры

Музей современного искусства в Варшаве объявил, что приобрел у норвежского коллекционера за €55 тыс. скандально известную работу польского художника Збигнева Либеры "Лего. Концлагерь". Комментирует КИРА ДОЛИНИНА.
Даже сегодня, по прошествии 15 лет с момента создания этой работы, узнающие о ней впервые содрогаются: семь наборов с блоками конструктора "Лего", из которых согласно инструкции и картинкам на роскошных упаковках можно легко построить свой маленький концлагерь. В нем будут бараки, крематорий с тремя трубами, обнесенная решеткой территория, виселица, нацисты в черной форме c дубинками, убийцы в белых халатах и их инструментарий, скелетообразные узники. Степень узнаваемости мрачного сюжета при абсолютной достоверности принадлежащего светлому миру детства "оборудования" — высочайшая. "Этого не может быть",— восклицает зритель. Не волнуйтесь, этого и нет на самом деле: наши дети никогда не получат от Деда Мороза в подарок такой набор, фирма "Лего" никогда не выпускала такую серию, а однажды добровольно выдав не слишком именитому поляку свои фирменные "кубики" для создания художественного произведения, много лет не знала, как отмыться от этого кошмара.
Этот "фэйк" — всего лишь работа одного из самых радикальных художников Польши Збигнева Либеры (родился в 1959 году). И даже для него самого она сначала была лишь одной из частей серии "Корректирующие устройства", в которой он работал с предметами массового потребления, выявляя скрытые в них воспитательные функции: пупсы, у которых, где надо, гладко, а где надо — шерсть; куклы, которые "любят быть обнаженными" — вплоть до обнажения внутренних органов; "тетушки Кена", затянутые в корректирующее белье; мозаика из пластиковых "капель крови"; бодибилдинговый тренажер с картонными гирями для мальчиков и многое другое. Логика исследования образовательного потенциала банальных игрушек и вещей привела его к "Лего", но, вступив на территорию холокоста, он оказался вне затеянной им игры. При том что к этому времени ставящий свободу творчества и слова превыше всего Либера уже отлично знал, что такое работать с политикой или интимными переживаниями (он отсидел свое по политической статье в тюрьме за печать листовок, боролся с институциями, создавал художественные коммуны, работал в психиатрической клинике, снял на видео откровеннейший фильм о любви и смерти, показав сцены общения через уход за своей умирающей бабушкой), тема оказалась еще более запретной, чем все прошлые, вместе взятые.
Сам художник сегодня объясняет это в интервью Екатерине Деготь так: "Согласно традиционной доктрине, холокост "неописуем" и "невообразим", что означает, что никому не дозволяется его описывать и воображать. Особенно в картинках. Изображения очень часто воспринимаются как часть преступления. Большинство фотодокументации того периода сделано убийцами. Это, к сожалению, замораживает эту тему вообще". С незамедлительной реакцией на приоткрывание этого ящика Пандоры ему пришлось столкнуться: крик стоял на весь мир, одни проклинали, другие защищали, наиболее прагматичные галеристы тут же купили скандальные наборы, фирма "Лего" призвала юристов, чтобы снять свой логотип "оказавшей поддержку проекту фирмы" с треклятых коробок. Апофеоза скандал достиг в 1997-м, когда куратор польского павильона на Венецианской биеннале отменил участие работы Либеры в своей выставке. Либера уехал из Польши на целых восемь лет.
С ним самим да и с этой его работой все было потом хорошо. Он активно работает, в основном в Праге и в основном все так же радикально. Работа "Лего. Концлагерь" хранится в модных собраниях и была окончательно легитимирована Еврейским музеем Нью-Йорка, допустившим ее на выставку "Отражая в зеркале зло" (Mirroring Evil, 2002). Об этой работе написано несколько очень весомых статей, в которых она трактуется то с позиций фуконианской "власти над жизнью", то в разрезе очистительной десакрализации прежде запретной темы. Времена очень изменились — взрослые говорят об этом уже не столько сладковато-гладким тоном Спилберга, сколько трэшевым анекдотом Тарантино, воплотившего мечту еврейского подсознания о неподчинившемся народе в "Бесславных ублюдках". Вполне возможно, что и с детьми стоит говорить об этом иначе, чем нам представлялось до сих пор. Либера показал, что террор состоит из обыденных вещей, которые, стоит их только "правильно" расположить, превращаются в машину смерти. Сегодня мы готовы его хотя бы услышать. Последней оказалась к этому готова Польша, в которой комплексы национализма, антисемитизма и раны, зияющие на месте столь обильно покрывавших Польшу концлагерей, сильны до сих пор. В таких случаях первыми готовы лечить свою страну художники. Одним из первых был Либера. Но есть и последователи: недаром художественный проект израильтянки Яэль Бартаны под абсурдно для понимающих звучащим названием "Движение еврейского возрождения в Польше" нашел свое политическое отражение именно в Польше, где и возрождать-то уже некому. Но зато есть кому сходить в музей, в котором есть теперь "Концлагерь" Либеры.